Хосе Луис Мендилибар: Мяч нам нужен не для того, чтобы сделать 150 касаний подряд

Испания Футбол
Хосе Луис Мендилибар – один из самых инnересных тренеров испанской Ла Лиги. Его «Эйбар» не первый сезон играет в смелый футбол и кусает грандов высоким прессингом. На днях команда Мендилибара разгромила «Реал». Пришла пора узнать о 57-летнем тренере чуть побольше – с его же слов.

— Если бы меня попросили сделать выставку достижений «Эйбара», я бы отказался, ведь хвастовство может обернуться плачевно. Я стараюсь избегать того, чего не хочу, и знаю, что жизнь полна неожиданных поворотов.

Я не люблю, когда меня хвалят. Это почти никогда не помогает исправлять ошибки, поэтому меня даже немного пугает, когда мы выигрываем несколько матчей подряд. Рано или поздно ты все равно терпишь неудачу — вот почему я всегда говорю игрокам, что нельзя расслабляться.

В жизни вовсе необязательно быть коварным. Я предпочитаю быть хорошим парнем, но иногда такой подход приносит разочарование. Честность ведь не продается, и порой честного человека считают дураком, в то время как обманщики и пройдохи, которые не стесняются «нырять» в чужой штрафной ради выдуманного пенальти, вырываются вперед. Это противоречит моему видению футбола, но такова жизнь.

Папа был плотником. Жили мы хорошо и не нуждались в излишествах. В отличие от современного общества, мы не чувствовали необходимости притворяться кем-то другим. У нас очень поздно появился телевизор, и то черно-белый, но смотреть толком было нечего, поэтому я ходил в бар — там были футбольные трансляции.

Когда я только начинал играть в футбол, у меня не было ни привилегий, ни славы. Я должен был сам найти и пройти свой путь. Я пришел в «Сестао» сражаться за выход в Примеру. Тогда я работал на износ, чтобы просто прожить очередной день. Приходилось выкручиваться. Одежда, футбольная форма, учебники — все передавалось из поколения в поколение. Сейчас это кажется непостижимым, но я родом из другой эпохи, в которой у футболистов была всего пара бутс. Мы играли в них весь сезон и ходили к сапожнику, чтобы подлатать. Сегодня, когда я об этом рассказываю, на меня смотрят как на безумца — теперь у футболистов по восемь-десять разных пар бутс.

«Сестао», сезон 1985/86. Мендилибар — крайний справа в нижнем ряду, в центре нижнего ряда — главный тренер «Барселоны» Эрнесто Вальверде.

Я не считаю себя скупым, но знаю, что деньги с неба не падают. Их нужно заслужить, так и должно быть. Так я воспитал своих детей. Они уже выросли, сами начали работать. К счастью, у них нет финансовых проблем, потому что моя карьера сложилась удачно, но если бы я не добился успеха или вовсе был бы недееспособным, все было бы куда сложнее. Скажем так, более реалистично.

Сам я до сих пор работаю, потому что мне это нравится, а еще потому, что не могу обойтись без футбола. Будучи тренером, ты продлеваешь свою футбольную жизнь. Кроме того, мне еще многому нужно научиться, так что я не тороплюсь уходить на пенсию. Моя супруга, учитель английского языка, тоже с этим не спешит. Она ведь уже давно могла бы отдыхать дома или проводить время с друзьями, но вместо этого она по-прежнему преподает. Она любит свое дело, и это очень важно. Это не значит, что она никогда не возвращается домой усталой или расстроенной — дни бывают разными, но она всегда с надеждой смотрит в будущее.

В «Эйбаре» нам удалось сохранить атмосферу того самого старого футбола, но очевидно, что игра изменилась настолько сильно, что единственный, кто остался собой — это мяч. Он пока все еще круглый. В остальном все иначе. Помню, в свое время удивлялся, когда на матче было больше одного журналиста. Сегодня их сколько — 400, 500? Что ж, времена меняются.

Все, что было сделано на «Ипуруа», оплачено из клубного бюджета. Еще была небольшая субсидия от провинциального совета. В Сан-Себастьяне, Бильбао и Витории тоже были проведены ремонтные работы, но там клубы получили финансовую помощь не только от провинциальных советов, но и от баскского правительства. Мы просто хотим справедливости. Да, «Эйбар» представляет всего лишь городок, а не административный центр, но это не дает права относиться к нам хуже, чем к остальным.

Мы думали, что VAR будет бомбой, но вышло не так. Уходит слишком много времени на принятие решения. Все идет к тому, что европейский футбол станет похож на американский. Наступит день, когда тренеры смогут делать 11 замен в каждой игре.

Игроки, которым пришлось уйти из клуба из-за меня, повели себя достойно. Я не услышал от них ни одного плохого слова в свой адрес. Если бы они остались в команде, они бы считались равными с остальными. Я честно сказал Бебе и Гальвесу, что на них не рассчитываю. С Йоэлем другая история. Он хороший парень и очень переживал, когда не попадал в стартовый состав. Руководство не хотело его отпускать, и мы договорились о продлении контракта.

Когда мы подписываем новых игроков, для меня главное, как они реагируют на тренерские решения. Готовы ли они сидеть на скамейке? Нет? Тогда мне без разницы, насколько они хороши, потому что они не вписываются. Если руководство мне скажет: «Мы купили трех лучших нападающих в дивизионе», я подумаю: «Но ведь мы играем по схеме с одним нападающим, что я должен делать со вторым и третьим?» Именно поэтому я не хочу трех лучших нападающих для себя — я хочу трех хороших нападающих для команды.

Бебе — в полном порядке, он очень мощный и техничный, но с большим трудом понимал, что же я от него требую. Ему было сложно выполнять защитные функции на фланге. Возможно, в другой команде он будет счастлив. Это игрок, способный изменить ход матча, но он хотел играть больше, и это нормально. Надеюсь, ему будет сопутствовать удача.

Эрвиас тоже не мог отрабатывать в обороне, как я просил. Я знаю, что мое понимание футбола трудно усвоить. Даже у Дани Гарсии были проблемы. Мало кто знает, но в первый же год он хотел уйти из клуба, потому что меня не понимал, зато в итоге он был доволен и благодарен, поскольку чувствовал, что вырос как игрок.

Не думаю, что Алехо захотел покинуть клуб именно после того, что случилось в Жироне. Летом он позвонил мне и специально приехал из Вальядолида в Дуранго, чтобы поговорить. Тогда он и сообщил, что хочет уйти. Если бы у нас были плохие отношения, мы бы вряд ли стали проводить вместе два с половиной часа в кафе — я бы мог просто позвонить его агенту. Как показало время, мы оба вышли из этой ситуации победителями.

Один из лучших игроков, с которыми мне довелось поработать, – это Такаси Инуи. Он лучше всех понимал мое видение игры. Когда он только приехал, он не знал испанского, да и за три года толком его не выучил, зато он говорил на языке футбола. Кстати, была забавная ситуация. Я кричу ему во время матча: «Играй смелее!», а этот балбес подбегает ко мне и улыбается. Я спрашиваю: «Ты вообще понял, что я тебе сказал?» — «Да, играть справа». Японский городовой! К счастью, поблизости оказался Серхи Энрик и объяснил по-своему — главное, что на этот раз до него дошло.

На мой взгляд, juego de posición — это владение ради владения. Да, Пеп так играет, но на чужой половине поля — другим же все равно, где контролировать мяч. Перепасовка между центральными защитниками — пфф, какой же это контроль мяча? Если я получил мяч, то хочу создавать. Мяч нам нужен не для того, чтобы сделать 150 касаний подряд. Дружище, если у тебя 150 касаний, то и столько же возможностей забить, если ты при этом нацелен на ворота. Если нет — это невозможно. Я против этого.

Я даже больше скажу: мне нравится встречаться с командами, которые стремятся больше владеть мячом, потому что они позволяют мне играть так, как я хочу: чтобы мои игроки высоко прессинговали и больше времени проводили на чужой половине поля, чем на своей. Честно признаться, «Барса» не из их числа, но в матчах с другими клубами, которые любят владеть мячом, я чаще побеждал, чем проигрывал. Некоторые из них не смогли как следует скопировать стиль Гвардиолы попросту потому, что неверно интерпретировали само понятие «владение мячом».

Многие не уделяют должного внимания полуфлангам, но именно оттуда приходит большинство голов, независимо от выбранной стратегии. Просто потому, что мяч притягивает! Защитники, как правило, сосредоточены на мяче, а не на сопернике. Центральный защитник реагирует на первое движение противника, а на второе уже не обращает никакого внимания. Я всегда говорю защитникам: «Единственный объект на поле, который никогда не движется, это ворота». К ним можно повернуться спиной, а вот за всем остальным нужно следить: за мячом, соперниками, одноклубниками и свободными зонами. Защитник должен видеть все, что движется.

Даже лучшему центральному защитнику в мире сложно закрывать полуфланг, поскольку у нападающего всегда есть преимущество. Именно он начинает движение, вынуждая защитника на ходу подстраиваться под эпизод. Защитник раскусил первоначальный замысел — не беда: форвард может вторым движением изменить направление. Если мяч перемещается вместе с нападающим, у защитника не так уж много вариантов. Следовательно, не все голы являются следствием ошибок обороны — благодаря грамотным передвижениям нападающих можно регулярно доставлять мяч в нужную зону. На мой взгляд, это простейшая форма создания угрозы. Я тренирую уже 25 лет и учу этому игроков еще со времен работы в региональной лиге.

С появлением искусственного газона изменилось все. Теперь это другой футбол. Сегодня в детско-юношеских школах нет игры головой. Просто не существует. Длинные забросы тоже утратили актуальность. Теперь, видите ли, достаточно все время держать мяч в ногах. Я считаю, что футбол многогранен, это еще и оборона. Сегодня мы говорим только об атаке. Ни об отборах, ни о подкатах, ни о защите «один на один» — мы говорим только о мяче. Большую часть игры футболист носится по полю, есть у него мяч или нет. Ни один игрок не владеет мячом дольше двух минут. Мяч не так важен. Комментаторы должны напоминать зрителям, что защитные аспекты — тоже важная часть футбола, а то кажется, будто современный футбол — это финты, перепасовка и контроль мяча.

Чтобы одержать сто побед, мне потребовалось много лет и более трехсот матчей. Видимо, я плохой тренер, раз у меня ничьих и поражений больше, чем побед. Когда ты только начинаешь тренерский путь, то думаешь, что надолго не задержишься, а потом вливаешься в процесс, и вот тебя уже причисляют к ветеранам. Это говорит о том, что мы хорошо выполняем свою работу. Я выигрывал все профессиональные дивизионы Испании, кроме высшего — теперь я должен победить и в Примере.

Можно сказать, что я суеверный. Если игра принесла хороший результат, я склонен повторять то, что делал перед матчем: например, парковать машину у того же отеля, надевать ту же одежду. Человек может утверждать, что не суеверен, но в глубине души каждый из нас верит в приметы.

Думаю, после смерти что-то все-таки есть. Не может быть так, что вы живете семьдесят или восемьдесят лет, а потом раз — и все исчезло. Не знаю, что именно, но что-то должно быть. Что касается бессмертия, в фильме «Цветы» есть замечательная фраза: «Человек живет вечно, пока о нем хоть кто-нибудь помнит».

Марк Твен призывал: «Жизнь нужно прожить так, чтобы даже могильщики плакали на твоих похоронах». С этим я согласен. Каким бы я хотел остаться в памяти людей? По-моему, главное, чтобы нас запомнили по добрым поступкам, которые мы совершали при жизни.


Источник: Sports.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *